|
— Ничего, мне по фигу.
— Понимаешь, ты ж не такой, как все эти поганые настоящие шотландцы. Ну вот возьми моего старика, он ирландец по национальности, а старуха полька. Это ведь не значит, что я поляк вонючий, не значит?
Я пожимаю плечами: — Все мы полукровки недоделанные, друг.
— Ну да, — не отступается Культяпый, — но зато мы все белые, нет разве? Расовая чистота и так далее.
— Да, пожалуй, тут ты в точку попал, друг, — говорю.
— То есть я ж не к тому, что Гитлер делал все правильно, ты не думай. Он же не виноват, что не англичанином родился.
— Да уж, Гитлер был тот еще дрочила, — говорю я ему, — две мировые войны и один мировой кубок, друг. Всё выиграли пурпурно синие.
Культяпый начинает петь. Жаль, некому заткнуть ему пасть еще до того, как он вспомнит какую нибудь старую уэстхемпширскую кричалку.
— Пурпурно синий в высшей лиге нав сег да, пурпурно синий не загнется ни ког да… В фургончик лезет Ригси, сзади топчутся Бэл и этот хрен Роджер.
— Пошли внутрь, обалдуи, — зовет Ригси. — Там полный улет! Чесслово, музыка такая, что мурашки по коже подирают!
— Объяснить тебе, от чего у меня обычно по коже подирает? — спрашиваю.
— От волынщиков, — встревает Культяпый.
— Ну нет. Тут крутятся разные суки, и они явно не из конторы, — объясняю я Ригси. Бэл говорит:
— Да, ты мильярд раз прав, Торни.
Внутри тусуется хмырь со шрамом на физии. Это известие заставляет Ригси встряхнуться.
— До него легко докопаться, до болвана сучьего. Эти приглаженные фраера, крутые хмыри с полным карманом таблеток, они просто за задницу его выкручивают. Неудивительно, что мы не можем выбить из них даже парацетамол или активированный уголь, когда припрет.
— Да проблема не в хмыре, — выпаливает Ригой. — Дело в том, что всякий раздолбай, являясь сюда, числит себя основным.
Он дает Балу таблетку: — На ка, попробуй.
— Вали отсель, — хрипит Бэл. Ему все еще не по кайфу. Хер с ним, я глотаю экси, вхожу вместе с Ригси внутрь. Культяпому все уже по барабану, и он хиляет за нами. Оглядевшись, я фиксирую стадо коней, которые жмутся к стенке |
| |