|
|
|
|
Для них же самих. Но только я подумал, что всё, на хер, кончилось, как вдруг они возвращаются вместе с проводником. Сразу видно, что проводнику всё глубоко по барабану, он просто выполняет свои, бля, обязанности. Чувак начинает грузить о том, что это, мол, их места, но я его сразу обрываю. — Меня не ебёт, что у них там написано в ихних билетах, командир. Когда мы садились на эти ёбаные места, на них не было никаких, на хуй, табличек. Мы никуда отсюда не уйдём. И весь разговор. Вы слишком доверяете этим своим ёбаным билетам, в следующий раз смотрите, чтоб там была, на хер, подпись. — Может быть, их кто то убрал? — говорит он. Чисто для отмазки. — Может, да, а может, и нет. Мне до этого нет никакого, блядь, дела. Я сказал: места были свободны, и я имел право на них сесть. Вот и весь сказ. Проводник начинает спорить с этими мудаками, а потом говорит им, что он ничего не может, бля, сделать. Я не вмешиваюсь. Они кричат, что будут жаловаться, и парень тогда сам на них наезжает. Чудак, сидящий передо мной, снова оглядывается. — Какие то проблемы, чувак? — ору я на него. Он, ссыкун, сразу отворачивается. Рентс закемарил. Рыжий нажрался в драбадан. Вылакал половину пузыря и почти всё пиво. Я беру его пузырь вместе с собой в парашу, отпиваю и доливаю в него своей мочи. Это ему за то, что забыл картишки, блядь. Две трети пива, и одна треть мочи. Возвращаюсь и ставлю пузырь на место. Чувак крепко спит, одна из тёлок тоже. Вторая уткнулась головой в книжку, блядь. Две письки. Даже не знаю, кого бы мне больше хотелось трахнуть — беленькую или тёмненькую, сука. Я бужу рыжего в Питерборо: — Подъём, Рентс. Ты, я вижу, слабак, бля! Не смог осилить пузырь. Ёбучий спринтер, вот ты кто. Спринтеру не хуй тягаться с бегуном на дальние дистанции. — Не гони… — говорит он и делает большой глоток из бутылки, бля. Весь аж скривился. Я чуть не обоссался со смеху. — Выдохлось, наверно. На вкус, как моча, блядь. Я еле сдерживаю себя: — Не отмазывайся, говнюк. — Щас допью, — говорит он |
|
