|
|
|
|
Ленни вернулся к третьей странице. Ему больше нравились полуодетые тётки из «Рекорда», чем голые — из «Сана». Это развивало воображение. Краем глаза он заметил Колина Дэлглиша. — Привет, Кок, — сказал он, не отрываясь от газеты. Кок придвинул стул к Ленни. Он заказал себе пинту крепкого: — Новости слыхал? Какое горе… — Чего? — Гранти… Ты чё, не слышал?… — Кок посмотрел на Ленни в упор. — Нет. А что… — Умер. Перепил малость. — Ты чё, шутишь? Да ты гонишь, чувак!… — Я серьёзно. Вчера ночью. — Что случилось?… — Сердечный приступ, — Кок щёлкнул пальцами. — Наверно, было больное сердце. Никто об этом не знал. Бедняга Гранти работал с Питом Гиллеганом, типа на стороне. Было около пяти, и Гранти помогал Питу прибраться и всё такое, как вдруг тот как схватится за грудь и — брык. Гилли вызвал скорую, и беднягу увезли в больницу, но через пару часов он умер. Бедный Гранти. Классный был чувак. Ты с ним в картишки резался, да? — Э… да… один из самых классных чуваков, которых я знал. Какой удар… Несколько часов спустя Ленни уже был никакой. Он стрельнул у Гева Темперли двадцать фунтов только для того, чтобы нажраться, как свинья. Когда вечером в бар вошёл Писбо, Ленни ездил по ушам симпатичной официантке и смущённому, трезвому на вид парню в комбинезоне с логотипом «теннентс лагера». — …один из самых классных чуваков, бля, которых я знал… — Привет, Ленни. Я уже слышал. — Писбо горестно обнял Ленни за могучие плечи. Крепко сжал его, чтобы удостовериться, что один из его друзей всё ещё с ним, и попутно выяснить, насколько он пьян. — Писбо. Да. Я до сих не могу в это поверить, бля… один из самых классных чуваков, которых я знал… — Он медленно повернулся к официантке и перевёл взгляд на неё. Выпятив большой палец, он показал через плечо на Писбо. …спросите у него… а, Писбо? Ты знал Гранти? Один из самых классных чуваков, которых кто либо когда либо знал… а, Писбо? Гранти? А? — Да, страшный удар. Я до сих пор не могу в это поверить, чувак. — Вот именно! Был человек, и нет человека… молодой, двадцать семь лет |
|
