|
|
|
|
Но мне поебать. Печаль и скорбь в Солнечном порту Ленни посмотрел на свои карты, а затем внимательно изучил лица друзей. — Кто ходит? Билли, давай, чувак. — Билли показал Ленни свою руку. — Два туза, блядь! — Вонючий ублюдок! Ты вонючий мудак, бля, Рентон. — Ленни ударил кулаком по ладони. — Лучше пододвинь ка ко мне бабло, — сказал Билли Рентон, сгребая груду банкнот, валявшихся на полу. — Нац, брось мне банку, — попросил Ленни. Он не сумел поймать её, и банка грохнулась о пол. Когда Ленни открыл её, большая часть пива вылилась на Писбо. — Ты заебал, пидорас! — Извини, Писбо. Это он виноват, — Ленни засмеялся и показал на Наца. — Я попросил его бросить банку, а не швырять её мне в голову, блядь. Ленни встал и подошёл к окну. — Ничего не слышно от него? — спросил Нац. — Если нет капусты, то игре пиздец. — Не а. Мутит воду, сука, — сказал Ленни. — А ты ему звякни. Разузнай, в чём там дело, — предложил Билли. — Угу, хорошо. Ленни вышел в коридор и набрал номер Фила Гранта. Его достало играть на чисто символические ставки. Если бы Гранти подогнал денег, то он бы сейчас классно затарился. Никто не взял трубку. — Нет дома или не подходит к телефону, — сказал он им. — Надеюсь, этот мудак не замылся с нашим баблом, — засмеялся Писбо, но это был нервный смешок — первое открытое признание общего невысказанного страха. — Пускай только попробует. Я не вожусь с чуваками, кидающими свою братву, — проворчал Ленни. — Но если как следует подумать, то это же Грантина капуста. Он может потратить её на что угодно, — сказал Джэкки. Они посмотрели на него с тупой враждебностью. В конце концов, Ленни сказал: — А не пошёл бы ты на хуй? — Ведь в каком то смысле, чувак честно её выиграл. Я помню, как мы договаривались. Устроить складчину и сделать один большой банк, чтобы прибавить игре остроты. А потом всё поровну разделить. Я всё это знаю. Я просто говорю, что с точки зрения закона… — Джэкки попытался объяснить свою позицию. — Это наша капуста! — оборвал его Ленни |
|
