|
|
|
|
Господи, час от часу не легче. В этом порошке слишком много бодяги. Это видно по тому, как туго он растворяется. Ух, злоебучий Сикер! Надо будет как нибудь заскочить к старикам; проведать их. В первую очередь схожу в гости к ним, ну а потом, конечно, к этой суке Сикеру. Её мужик Ебическая сила. Мы просто вышли пропустить по кружечке. Ёбнуться можно. — Ты видал? Совсем рехнулся, — сказал Томми. — Обломись, чувак. Лучше не вмешивайся. Ты же не знаешь, в чём там дело, — сказал я ему. Но я всё видел. Ясно, как божий день. Он её ударил. Не просто шлёпнул, а звезданул кулаком. Жуть. Хорошо, что рядом с ними сидел Томми, а не я. — Я тебе сказал, сука! Не понятно, блядь? — парень снова заорал на неё. Никто и ухом не повёл. Высокий чувак с длинными светлыми волосами, что стоял у стойки, посмотрел на них и улыбнулся, а потом повернулся и стал смотреть игру в «дартс». Никто из парней, игравших в «дартс», даже не обернулся. — Ещё по одной? — я ткнул пальцем в полупустую кружку Томми. — Угу. Когда я подошёл к стойке, они завелись опять. Я всё хорошо слышал. Бармен и этот патлатый тоже. — Ну давай. Вдарь ещё. Давай! — Она его разводила. Голос, как у привидения, бля, визгливый такой, а губы не шевелятся. Хрен разберёшь, кто орёт. Бар полупустой, бля. Могли бы сесть в другом месте. Так нет же, выбрали именно это. Он заехал ей в морду. Из губы брызнула кровь. — Бей меня ещё, урел хренов. Давай! Он ударил. Она завизжала, потом начала реветь и обхватила голову руками. Он сидел рядом и зырил на неё: шары горят, челюсть отвисла. — Милые бранятся, — улыбнулся патлатый, поймав мой взгляд. Я тоже ему улыбнулся. Не знаю, зачем. Просто мне нужны друзья. Я никогда никому этого не скажу, но у меня проблемы с «синькой». Когда у тебе эти дела, то кореша начинают избегать тебя, чтобы у них тоже не возникло проблем с «синькой». Я глянул на бармена, седого мужика с усами. Он покачал головой и пробурчал что то себе под нос. Я забрал кружки. «Никогда в жизни не поднимай руки на женщину, сынок» — часто говаривал мне отец |
|
