|
|
|
|
Заходит Маргарет, и вскоре они со старушкой здорово накачиваются водкой с тоником и «карлсберг спешл». Начинает играть оркестр, и я радуюсь тому, что можно отдохнуть от разговоров. Мама с папиком встают и танцуют под «Султанов свинга». — Мне нравится «Дайр Стрейтс», — отмечает Маргарет. — Они поют для молодёжи, но это музыка для всех возрастов. Меня так и подмывает решительно опровергнуть это идиотское утверждение. Но, в конце концов, я довольствуюсь беседой о футболе с Джокки. — Рокс бургу по ра на пен си ю. Это са ма я пло ха я шот ланд ска я ко ман да ко то ру ю я зна ю, — заявляет Джокки, выпячивая подбородок. — Он не виноват. Какой у тебя член — так ты и ссышь. Кто там ещё, кроме него? — Так то о но так… но вот ес либ он по ста вил вна па де ни и сын ка Джо на Ро бер та. Он э то за слу жил. Са мый класс ный фор вард фШот лан ди и. Мы продолжаем наш ритуальный спор, во время которого я пытаюсь проявить хоть какое то подобие интереса, чтобы вдохнуть в него жизнь, но мне это катастрофически не удаётся. Я замечаю, что Джокки с Маргарет поручили следить за тем, чтобы я никуда не улизнул. Они танцуют посменно и никогда — все вчетвером. Джокки с моей мамой — под «Странника», Маргарет с папиком — под «Джолин», потом мама опять с папиком — под «Вниз по реке» и Маргарет с Джокки — под «Последний танец за мной». Когда жирный певец затягивает «Печальную песню», старушка тащит меня на танцплощадку, как тряпичную куклу. Мама важно танцует, а я смущённо дёргаюсь, обливаясь потом. Я чувствую себя ещё более униженным, когда до меня доходит, что эти мудаки лабают попурри из Нила Даймонда. Я вынужден плясать под «Голубые джинсы навсегда», «Любовь на скалах» и «Прекрасный звук». Когда звучит «Дорогая Каролина», я еле держусь на ногах. А старушка заставляет меня подражать остальным ублюдкам, которые машут руками в воздухе и поют: — РУУУКИ… КАСАЮТСЯ РУУКИ… ТЯЯНУТСЯ РУУКИ… КАСАЯСЬ ТЕБЯЯЯ… КАСАЯСЬ МЕНЯЯЯ… Я оглядываюсь на наш столик: Джокки чувствует себя, как рыба в воде, этакий лейтский Эл Джонсон |
|
