|
|
|
|
С таким же успехом можно победить голод в странах третьего мира с помощью пакета мороженого гороха. — Ты лучше слушай сюда. Как только пройдёт боль, вот тогда то и начнётся настоящая ёбаная битва. Депрессия. Скука. Говорю тебе, чувак, тебе будет так хуёво, что захочется удавиться. Тебе надо будет чем то себя стимулировать. Я, например, когда спрыгнул, начал ужираться до усирачки. Одно время я выдувал пузырь текилы в день. Даже Второй Призёр стремался со мной бухать! Сейчас я слез с «синьки» и встречаюсь с несколькими чувихами. Он протянул мне фотку. На ней Дохлый стоял с шикарным бабцом. — Фабьена. Типа француженка. Это мы в отпуске. У памятника Скотту. В следующем месяце еду с ней в Париж. Потом на Корсику. У её папиков там дачка. Это надо видеть, чувак. Когда ты ебёшь тётку, а она пиздит по французски, это так прёт. — А что она говорит? Наверно, что то типа: «Твуой хуй, как ето гаваррит, ест так маленьк, ти ужье вашьоль?…» Наверно, она говорит по французски что то вроде этого. Он одаряет меня терпеливой, снисходительной улыбкой «ты уже всё сказал?» — Именно на эту тему я беседовал на прошлой неделе с Лорой Макэван. Она сказала мне, что в этой области у тебя проблемы. Последний раз, когда вы собирались перепихнуться, у тебя не встал. Я улыбнулся и пожал плечами. А я то думал, этот кошмар уже позади. — Говорит, что своим ёбаным напёрстком, который у тебя хватает наглости называть пэнисом, ты не способен удовлетворить даже себя, не то что женщину. Что касается величины члена, тут я мало что мог возразить Дохлому. У него больше, это факт. Когда мы были малыми, то фотографировали свои елдаки в кабинке «Фото на паспорт» на вокзале Уэйверли. Потом мы засовывали фотки в окна старенького серого автобуса. Мы называли это публичной художественной выставкой. Понимая, что у Дохлого больше, я старался подвести свой член как можно ближе к объективу. К несчастью, этот мудак скоро меня раскусил и начал делать то же самое. Что же касается того, как я облажался с Лорой Макэван, то здесь и говорить не о чем |
|
