|
|
|
|
Подружка обнимает ее за шею. А я так и стою, как тупой овощ, блин. Никто, конечно, не любит, когда сучка варежку разевает, это как божий день ясно, но что ты скажешь девчонке, у которой рук нет ни хрена? — Ты что, Дэйв, позволишь какой то уродине с тобой так разговаривать, что ли? — усмехается надо мной Короче, обнажая свои гнилые зубы. Их с такой легкостью можно выбить. — Заткни свою мерзкую пасть, мудила, а то я это за тебя сделаю. Я, конечно же, разозлился на мудака; такая красивая девчонка — и без рук, такая подлость, любой скажет. Ее подружка подходит ко мне, тоже ничего себе, зрачки во весь глаз, набралась Е до краев. — Извини за нее. Плохой трип на кислом. — А что с ее руками то? Не надо было этого спрашивать, но иногда просто выскакивает. Наверное, иногда лучше говорить прямо, что у тебя на уме. — Это все из за теназадрина. Короче надо все же влезть: — Вот оно — маленькое чудо: теназадриновые ручки. — Заткнись, ты, урод! — обрываю я мудилу, который знает, что значит, когда я смотрю таким взглядом, и он отваливает. Приятель или нет, но парень явно напрашивается на хорошую взбучку. Поворачиваюсь к девчонке. — Скажи своей подруге, что не хотел ее обидеть. Она улыбается мне в ответ: — Пойди и скажи ей сам. Тут меня совсем прибивает, потому что я очень смущаюсь перед девчонками, которые мне сильно нравятся. Речь не о сучках дешевках, а о девчонках, которые нравятся, — с ними все по другому. Но с экстази гораздо легче. Я подхожу. — Слушай, прости, что уставился на тебя, а? — Да я уж к этому привыкла, — говорит она. — Я обычно на людей так не смотрю… — Только на тех, у кого рук нет… — Да это не из за рук… меня просто Е накрывало, и мне так вдруг хорошо стало… и ты… ты такая красивая, — выпаливаю я все, — меня зовут Дэйв, кстати. — Саманта. Но только не зови меня Сэм. Никогда. Меня зовут Саманта, — отвечает она, почти улыбаясь. Для меня это почти слишком. — Саманта, — повторяю я, — а ты меня не зови Дэвидом. Просто Дэйв. Она улыбается в ответ, и внутри у меня что то происходит |
|
