|
|
|
|
Рядом с кроватью звонит телефон. На том конце провода Ньюкс. — Привет Ллойд… это я. — Ньюкс. Привет. Ну что, отпустило вчерашнее… или сегодняшнее уже? Я чего то убитый, на хрен, а. Нажрался сраных транков, чтобы сняться… — Слушай, не гони, а. На футбол чапаешь? — Не а… лучше пивка попью. — А я бы сходил заценил видуху с новых трибун, а чего. — Да пошли они в зад, эти новые трибуны. — Вроде они и ничево… да уж, блин, получше старого дерьма Джамбо. — Ага, эта дешевая плоская фигня из пластика. Гэри Маккей как то расхерачил одну, когда в Скайе не было игры. Я, по моему, больше полутора часов на таких и усидеть не мог, знаешь, Ньюкс… — Ну что, дружок, оттянемся там по полной? — Заметано. — Тогда забьемся в Виндзоре через полчаса. Но только Алли не звони, а. А то если я еще раз услышу, как этот гад опять треплется про то, как круто было на Джоне Дигвиде на прошлой неделе или о прекрасном Тенерифе, я его просто из лобового окна под автобус выкину. — Ну ладно… хотя мне этот везунчик прогнал, что Дигвид был говна пирога. — Да он и про Тони Хамфриса то же самое несет. Каждый вечер начинает с одного и того же — и то дерьмо, и это дерьмо. Потом позже слышишь, что вроде не так уж плохо, а под утро — так просто все было зашибись. Иду в душ, стараюсь хоть как то взбодриться. Чертовы транки, больше ни в жизнь принимать не буду. Выползаю на аллею и сталкиваюсь с Ньюксом. И вдариваем по алкашке. Да еще по паре транков, чтоб денег поменьше тратить. Ньюкс объяснил это так: если пару таблеток запить четырьмя пинтами, то эффект тот же, что и от тридцати. На кой дарить деньги сукам пивоварам, да еще и время почем зря тратить? День превращается в мутный вечер. — Слушай, Ньюкс, по моему, мне уже совсем голову сшибло, — говорю я. И вот я снова в городе убранных, в стране пустых голов, я с трудом осознаю, как бармен из Планеты Лит затягивает меня внутрь. Он чего то говорит мне, но я ни фига не могу разобрать. Вываливаюсь наружу. За дверью я слышу, как Ньюкс выводит Хибсовые [прим |
|
