|
|
|
|
На минуту мне кажется, что этот старикан панталонник не захочет ехать в какой то ремонтный сарай на самом краю Ист Энда, но его это как раз и возбуждает, похотливую суку. Посмотрим, как его возбудит это через пару минут. Садимся в мою тачку, и, пока мы молча катимся, я иногда смотрю на это морщинистое, черепашье лицо в зеркало заднего вида; оно напоминает мне мультяшного героя — черепашку Тушу; и я думаю о том, что Саманта просто использует меня и что я веду себя, как большая нюня, но это и не важно, потому что если чувствуешь к человеку такое, что я чувствую к ней, то что угодно для него сделаешь, что блядьнахуйугодно, и все тут, и я, сука, отправлю таки этого ублюдка в мир иной на хуй, в преисподнюю для извращенцев и пидоров… В ремзоне У меня в кассетнике стоит ABC, как раз на Всем сердцем, от которой мне так грустно становится, учитывая мои собственные обстоятельства. Я готов расплакаться, как девчонка, и чувствую, что от меня от самого повеяло голубизной, потому что этот пидор вдруг спрашивает меня: — Все в порядке? Но мы уже приехали. Я глушу мотор. — Да да… знаешь… у тебя уже такой опыт, наверно. А я все таки стесняюсь немного. Ну, и то, что мы сейчас с тобой этим займемся, ведь не значит, что мы своих не любим, правда… Сука — извращенец кладет мне руку на плечо. — Не беспокойся. Ты просто немного взволнован. Пойдем, — говорит он, вылезая из машины, — мы уже слишком далеко зашли, чтобы теперь поворачивать назад. Да, он, конечно, прав. Я тоже выбираюсь наружу и подхожу к воротам. Открываю навесной замок, распахиваю створки. Когда мы оба заходим, я закрываю их обратно и веду его к боксу. Саманта врубает свет, я хватаю одной рукой эту черепашку ниндзя за костлявое сухое горло, и сильно бью его по роже другой рукой, сжатой в кулак. Это то, что мой старик называл поцелуем из Глазго. Потом стряхиваю его на пол и пизжу ногой по яйцам. Саманта тут же подбегает и исполняет что то типа танца, взмахивая своими обрезанными крылышками, как в пинбол машине, радуясь, как дитя, и кричит: — Ты взял его, Дэйв! Взял мерзавца! Он теперь наш! — Она бьет его ногой в живот |
|
