|
|
|
|
— Ну, все путем тогда, прости, — отвечает он. Захожу в кабак. Риггси и многие из ребят уже там, мы пробираемся на стадион и занимаем свои места — вокруг одни долбаные джорди. Пора, думаю, тусню затеять, но тут Риггси замечает палево — мусор шифрованный, он нас тоже засекает. Тихо спокойно смотрим первый тайм, но скучища задалбывает, и мы премся назад в наш пабешник. Вмочили паре кексов киями на бильярде, побили стаканов, пару столов перевернули и свалили. Выходим наружу, а игра уже кончилась, смотрим — большую часть Фирмы мусора ведут эскортом к вокзалу, за нашими плетутся и орут джорди хулиганы. Мусора подготовились основательно — и конница, и машины спецподразделения. Большего сделать мы уже не могли, хотя я был рад, что еду домой — к Саманте. Бала впирало от всего выезда. — Суки, блядь, запомнят нас надолго! — орал он на весь поезд. И никто — ни илфордские, ни грэйзы, ни ист хэмы — никто не смел с ним спорить. Я взял у Риггси таблетку экстази — меня накрыло где то возле Донкастера. [прим.9] Шеффилдская Сталь [прим.10] Я вижу его, эту суку Стурджеса. Этот парень скоро сдохнет за все, что он сделал с моей Самантой. Я скоро разберусь с тобой, старый хрен. Этот хрыч паркует тачку на площади Пиккадили, в нее залезает какой то молодой чувак, они разворачиваются, съезжают с проспекта и едут в сторону Гайд парка. Я еду за ними. Их машина притормаживает у Серпентина [прим.11]. В темноте мне не очень видно, но я знаю, чем они там, суки, занимаются. Где — то через полчаса машина снова трогается. Едут назад на площадь, где этот молодой пидорок и сходит. Пидора я за версту чую. Нарезаю несколько кругов, пока эта шлюшка возвращается на свое место, а Стурджес скрывается из виду. Торможу перед нашим гомиком. — Эй, прокатиться не желаешь? — спрашиваю я. — Давай, поехали, — отвечает он мне со своим северным акцентом, но даже акцент у него какой то нереальный, не как парни на севере говорят. — А как насчет отсосать, милашка? — спрашиваю у него, когда он забирается в тачку |
|
